Меню
Главная - Другое - Пленум по 318 319 ук рф

Пленум по 318 319 ук рф

Статья 318. Применение насилия в отношении представителя власти

  • »
  • »
  • »

1. Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей — наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет. 2. Применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, — наказывается лишением свободы на срок до десяти лет .

Примечание. Представителем власти в настоящей статье и других статьях настоящего Кодекса признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

Основным объектом преступления является нормальная деятельность органов власти (государственных и муниципальных). Дополнительный объект — здоровье человека.

Общественная опасность преступления заключается в том, что применение насилия в отношении представителя власти нарушает нормальную служебную деятельность этих лиц, создает атмосферу неуверенности в собственной безопасности и безопасности своих близких. В соответствии с примечанием к рассматриваемой статье представителем власти признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

О понятии должностного лица см. комментарий к ст. 285 УК РФ. Понятие «близкие» было рассмотрено выше (см.

ст. 105 УК РФ). Объективная сторона преступления выражается в альтернативных действиях: угрозе или насильственных действиях. Применительно к ст. 318 УК РФ угроза — это информационное воздействие на психику лиц, указанных в рассматриваемой статье, содержанием которого является высказанное вовне намерение применить насилие в связи с исполнением представителем власти своих должностных обязанностей.

Угроза может служить средством для того, чтобы представитель власти изменил свое решение, отказался от какой-либо деятельности, изменил ее направление. Месть за действия представителей власти также охватывается рассматриваемым составом преступления.

Таким образом, путем угрозы потерпевшего принуждают пренебречь своими обязанностями, совершить в интересах угрожающего или иного лица требуемое действие (бездействие), стать исполнителем воли виновного лица.

Способ выражения угрозы может быть любым: устным, письменным, по телефону и т.п., а также в виде демонстрационных действий: угрожающие жесты, показ оружия и др. Форма выражения угрозы для квалификации значения не имеет. В ст. 318 УК РФ законодатель не конкретизировал тяжесть возможного вреда здоровью при угрозе применения насилия.

В ст. 318 УК РФ законодатель не конкретизировал тяжесть возможного вреда здоровью при угрозе применения насилия. Это может быть угроза причинения легкого, средней тяжести или тяжкого вреда здоровью.

Отсутствует указание в законе и на признак реальности угрозы.

Так же, как и применительно к преступлению, предусмотренному ст. 296 УК РФ, это сделано с учетом важности объекта уголовной защиты — нормальной деятельности органов управления.

Угроза наказуема по ст. 318 УК РФ, если она имеет место в связи с исполнением представителем власти своих должностных обязанностей. В иных случаях при наличии соответствующих признаков деяние может быть квалифицировано по нормам, предусматривающим ответственность за преступления против личности. Объективная сторона рассматриваемого состава преступления может быть выполнена и путем применения в отношении представителя власти или его близких насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Характеристика этого вида насилия дается в п.

21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29

«О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»

. Под насилием, не опасным для жизни или здоровья, понимаются побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).

——————————— Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 2. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 318 УК РФ, является формальным.

Деяние будет оконченным с момента совершения действий (высказывания угрозы или применения насилия). Общественно опасные последствия не включены в конструкцию данного состава преступления. Частью 2 ст. 318 УК РФ предусмотрена ответственность за применение в отношении представителя власти или его близких насилия, опасного для жизни или здоровья.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 21 указанного Постановления Пленума, под ним следует понимать такое насилие, которое повлекло причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. К данному виду относится и насилие, хотя и не причинившее вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создававшее реальную опасность для его жизни или здоровья.

Применением насилия следует считать и действия, совершенные не в полном объеме по сравнению с задуманным виновным. К примеру, как применение насилия, опасного для жизни или здоровья, следует квалифицировать действия лица, попытавшегося ударить ножом сотрудника милиции, но обезоруженного последним.

Дополнительной оценки требует причинение тяжкого вреда здоровью, квалифицируемого по ч. ч. 3 и 4 ст. 111 УК РФ. Не охватывается рассматриваемым составом преступления и причинение смерти по неосторожности при применении насилия в отношении представителя власти. По совокупности со ст. 213 УК РФ необходимо квалифицировать и применение насилия в отношении представителя власти, совершенное в процессе хулиганских действий.

По конструкции объективной стороны квалифицированный состав преступления является формально-материальным и будет окончен как с момента причинения вреда здоровью, так и с момента применения насилия, опасного для жизни и здоровья в момент применения.

С субъективной стороны деяния, описываемые диспозицией ст. 318 УК РФ, совершаются только умышленно. Виновный сознает, что угрожает применением насилия или применяет насилие к представителю власти или его близким, и желает совершить эти действия. В зависимости от отношения к последствиям в виде причинения вреда здоровью умысел может быть прямым или косвенным.
В зависимости от отношения к последствиям в виде причинения вреда здоровью умысел может быть прямым или косвенным.

Обязательным признаком субъективной стороны состава преступления является мотив поведения виновного.

Он должен быть связан с исполнением потерпевшим своих должностных обязанностей.

Применение насилия в связи с неправомерными действиями представителя власти состав рассматриваемого преступления не образует. Ответственность за применение насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ) наступает только в случаях противодействия его законной деятельности.

Субъект преступления общий — вменяемое лицо, достигшее шестнадцати лет. Действия лица, не достигшего шестнадцати лет и совершившего насилие в отношении представителя власти, квалифицируются по нормам о преступлениях против личности. 1. Потерпевшим является представитель власти, понятие о котором содержится в примечании к комментируемой статье, и его близкие.

Представителем власти признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

Понятие должностного лица дано в примечании 1 к ст.

285 УК. Правоохранительными являются государственные органы, на которые законом возложена функция борьбы с правонарушениями и обеспечения законности. К ним относятся органы прокуратуры, внутренних дел, Федеральной службы безопасности, Федеральной пограничной службы РФ, Службы внешней разведки РФ, таможенные. Система государственных органов, основной функцией которых является контроль за соблюдением законности, характеризуется как контролирующая.

Она включает в себя органы ветеринарного, государственного страхового, санитарно-эпидемиологического, иммиграционного надзора, государственной налоговой службы и др. К иным лицам относятся должностные лица, осуществляющие законодательную или исполнительную власть, наделенные властными полномочиями принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, не находящимися у них в подчинении, а также организациями независимо от их ведомственной подчиненности (члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, депутаты законодательных органов государственной власти субъектов РФ, члены Правительства РФ и органов исполнительной власти субъектов РФ, состоящие на государственной службе аудиторы и др.). Содержание понятия близких аналогично такому же понятию в составе преступления, предусмотренного ст.

317 УК. 2. Объективная сторона характеризуется применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, и угрозой применения насилия. О понятии насилия, не опасного для жизни и здоровья, см.

комментарий к ст. 161 УК. Содержание угрозы в комментируемой статье не конкретизировано, но может включать в себя угрозу убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением имущества и т.д.; угроза может быть высказана непосредственно потерпевшему или передана ему через третьих лиц. Применение насилия или угроза его применения образует состав рассматриваемого преступления только в том случае, если указанные деяния были совершены в связи с законной деятельностью представителя власти.

Насилие, обусловленное незаконными действиями представителя власти, не образует состава рассматриваемого преступления.

3. Преступление считается оконченным с момента применения физического или психического насилия. 4. Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. В качестве ее обязательных признаков выступают: — цель совершения преступления — воспрепятствовать исполнению представителем власти должностных обязанностей; — мотив — месть за их исполнение.

5. Субъект преступления — лицо, достигшее возраста 16 лет. Лицо в возрасте от 14 до 16 лет в случае применения насилия в отношении представителя власти или его близких, в результате чего был причинен тяжкий или средней тяжести вред здоровью, несет ответственность по ст. ст. 111 и 112 УК. 6. О насилии, опасном для жизни и здоровья (ч.

2 ст. 318), см. комментарий к ст.

162 УК. Причинение вреда здоровью любой тяжести охватывается нормами ч. 2 ст. 318, и дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против личности не требует. Вместе с тем насилие, совершенное с особой жестокостью, издевательством или мучениями, в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, повлекшее тяжкий вред здоровью, образует совокупность преступлений, предусмотренных ч.

Вместе с тем насилие, совершенное с особой жестокостью, издевательством или мучениями, в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, повлекшее тяжкий вред здоровью, образует совокупность преступлений, предусмотренных ч.

2 ст. 318 и ч. ч. 2 или 3 ст. 111 УК. ← → Получите консультации и комментарии юристов по статье 318 УК РФ бесплатно.

Вопросы можно задать как по телефону так и с помощью формы на сайте.

Сервис доустпен с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени.

Вопросы, полученные в другое время, будут обработаны на следующий день. Бесплатно оказываются только первичные консультации.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г.

N 16 г. Москва «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»

В связи с вопросами, возникающими у судов при применении норм главы 18 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в целях формирования единообразной судебной практики Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г.

N 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», постановляет дать судам следующие разъяснения: 1. Обратить внимание судов на то, что к преступлениям, предусмотренным статьями 131 и 132 УК РФ, относятся половое сношение, мужеложство, лесбиянство и иные действия сексуального характера в отношении потерпевшего лица (потерпевшей или потерпевшего), которые совершены вопреки его воле и согласию и с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшему лицу или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица.

При этом мотив совершения указанных преступлений (удовлетворение половой потребности, месть, национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо и т.п.) для квалификации содеянного значения не имеет. 2. Под насилием в статьях 131 и 132 УК РФ следует понимать как опасное, так и неопасное для жизни или здоровья насилие, включая побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему лицу физической боли либо с ограничением его свободы.

Если при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера потерпевшему лицу был причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, содеянное охватывается диспозициями статей 131 и 132 УК РФ; умышленное причинение тяжкого вреда его здоровью требует дополнительной квалификации по соответствующей части статьи 111 УК РФ.

Действия лица, умышленно причинившего в процессе изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера тяжкий вред здоровью потерпевшего лица, что повлекло по неосторожности его смерть, при отсутствии других квалифицирующих признаков следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 131 или частью 1 статьи 132 УК РФ и частью 4 статьи 111 УК РФ.

Убийство в процессе совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера, а также совершенное по окончании этих преступлений по мотивам мести за оказанное сопротивление или с целью их сокрытия, следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «к» части 2 статьи 105 УК РФ и соответствующими частями статьи 131 или статьи 132 УК РФ.

3. Ответственность за изнасилование или совершение насильственных действий сексуального характера с угрозой применения насилия наступает лишь в случаях, если такая угроза явилась средством преодоления сопротивления потерпевшего лица и у него имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. Под угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (пункт «б» части 2 статьи 131 и пункт «б» части 2 статьи 132 УК РФ) следует понимать не только прямые высказывания, в которых выражалось намерение применения физического насилия к потерпевшему лицу или к другим лицам, но и такие угрожающие действия виновного, как, например, демонстрация оружия или предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия.

Если угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью была выражена после изнасилования или совершения насильственных действий сексуального характера с той целью, например, чтобы потерпевшее лицо никому не сообщило о случившемся, такие деяния подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 119 УК РФ и, при отсутствии квалифицирующих признаков, по части 1 статьи 131 УК РФ либо части 1 статьи 132 УК РФ. 4. По смыслу статьи 17 УК РФ, если при изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера в целях преодоления сопротивления потерпевшего лица применялось насилие или выражалась угроза применения насилия в отношении других лиц (к примеру, близкого родственника потерпевшей), такие действия требуют дополнительной квалификации по иным статьям Особенной части УК РФ. 5. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица в тех случаях, когда оно в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние), возраста (малолетнее или престарелое лицо) или иных обстоятельств не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному.

При этом лицо, совершая изнасилование или насильственные действия сексуального характера, должно сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии. 6. При квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшего лица, которое находилось в состоянии опьянения, суды должны исходить из того, что беспомощным состоянием может быть признана лишь такая степень опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих (психоактивных) веществ, которая лишала это лицо возможности понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу. При этом не имеет значения, было ли потерпевшее лицо приведено в такое состояние виновным или находилось в беспомощном состоянии независимо от его действий.

7. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует считать оконченными соответственно с момента начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства и иных действий сексуального характера.

Если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно и окончательно отказалось от совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (но не вследствие причин, возникших помимо его воли), содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления.

Отказ от совершения изнасилования и насильственных действий сексуального характера возможен как на стадии приготовления к преступлению, так и на стадии покушения на него. 8. В тех случаях, когда несколько изнасилований либо несколько насильственных действий сексуального характера были совершены в течение непродолжительного времени в отношении одного и того же потерпевшего лица и обстоятельства их совершения свидетельствовали о едином умысле виновного на совершение указанных тождественных действий, содеянное следует рассматривать как единое продолжаемое преступление, подлежащее квалификации по соответствующим частям статьи 131 или статьи 132 УК РФ.

9. Если виновным было совершено в любой последовательности изнасилование и насильственные действия сексуального характера в отношении одной и той же потерпевшей, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 УК РФ, независимо от того, был ли разрыв во времени между изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера. 10. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой) не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергаются сексуальному насилию одно или несколько потерпевших лиц, но и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя насилие или угрожая применением насилия в отношении нескольких лиц, затем совершают насильственное половое сношение либо насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них.

Изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера, совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой), должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственное половое сношение или насильственные действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу или к другим лицам. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового сношения или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия или угроз содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера.

Действия лица, непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему и к другим лицам физического или психического насилия при совершении указанных действий, а лишь содействовавшего совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации виновному либо устранением препятствий и т.п., надлежит квалифицировать по части 5 статьи 33 УК РФ и при отсутствии квалифицирующих признаков — по части 1 статьи 131 УК РФ или по части 1 статьи 132 УК РФ. 11. При квалификации содеянного по пункту «б» части 2 статьи 131 или пункту «б» части 2 статьи 132 УК РФ надлежит исходить из того, что понятие особой жестокости связывается как со способом совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости.

При этом необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение таких преступлений с особой жестокостью.

Особая жестокость может выражаться, в частности, в пытках, истязании, глумлении над потерпевшим лицом, причинении ему особых страданий в процессе совершения изнасилования или иных действий сексуального характера, в совершении изнасилования или иных действий сексуального характера в присутствии его близких, а также в способе подавления сопротивления, вызывающем тяжелые физические либо нравственные страдания самого потерпевшего лица или других лиц.

12. Ответственность по пункту «в» части 2 статьи 131 УК РФ и (или) по пункту «в» части 2 статьи 132 УК РФ наступает в случаях, когда лицо, заразившее потерпевшее лицо венерическим заболеванием, знало о наличии у него этого заболевания, предвидело возможность или неизбежность заражения и желало или допускало такое заражение, а равно когда оно предвидело возможность заражения потерпевшего лица, но самонадеянно рассчитывало на предотвращение этого последствия.

При этом дополнительной квалификации по статье 121 УК РФ не требуется. Действия виновного подлежат квалификации по пункту «б» части 3 статьи 131 и (или) по пункту «б» части 3 статьи 132 УК РФ как при неосторожном, так и при умышленном заражении потерпевшего лица ВИЧ-инфекцией. 13. К иным тяжким последствиям изнасилования или насильственных действий сексуального характера, предусмотренным пунктом «б» части 3 статьи 131 и пунктом «б» части 3 статьи 132 УК РФ, следует относить, в частности, самоубийство или попытку самоубийства потерпевшего лица, беременность потерпевшей и т.п.

14. К имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего (часть 5 статьи 131 УК РФ, часть 5 статьи 132 УК РФ, часть 6 статьи 134 УК РФ, часть 5 статьи 135 УК РФ) относятся лица, имеющие непогашенную или не снятую в установленном порядке судимость за любое из совершенных в отношении несовершеннолетних преступлений, предусмотренных частями 3 — 5 статьи 131, частями 3 — 5 статьи 132, частью 2 статьи 133, статьями 134, 135 УК РФ. При этом также учитываются судимости за указанные преступления, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет. 15. В отличие от изнасилования и насильственных действий сексуального характера при понуждении к действиям сексуального характера (статья 133 УК РФ) способами воздействия на потерпевшее лицо с целью получения от него вынужденного согласия на совершение указанных действий являются шантаж, угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо использование материальной или иной зависимости потерпевшего лица.

Понуждение к действиям сексуального характера считается оконченным с момента выражения в любой форме соответствующего требования независимо от наличия согласия или отказа потерпевшего лица совершить такие действия либо их реального осуществления.

Не могут рассматриваться как понуждение к действиям сексуального характера или как иные преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности действия лица, добившегося согласия потерпевшей на вступление в половое сношение или совершение действий сексуального характера путем обмана или злоупотребления доверием (например, заведомо ложного обещания вступить в брак и т.п.). 16. Уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но не достигшим шестнадцатилетнего возраста, а равно за совершение в отношении указанных лиц развратных действий (статьи 134 и 135 УК РФ) наступает в случаях, когда половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия были совершены без применения насилия или угрозы его применения и без использования беспомощного состояния потерпевшего лица. По смыслу закона, уголовной ответственности за преступления, предусмотренные частями 1 — 6 статьи 134 УК РФ и частями 1 — 5 статьи 135 УК РФ, подлежат лица, достигшие ко времени совершения преступления восемнадцатилетнего возраста.

17. К развратным действиям в статье 135 УК РФ относятся любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, совершенные в отношении лиц, достигших двенадцатилетнего возраста, но не достигших шестнадцатилетнего возраста, которые были направлены на удовлетворение сексуального влечения виновного, или на вызывание сексуального возбуждения у потерпевшего лица, или на пробуждение у него интереса к сексуальным отношениям.

Развратными могут признаваться и такие действия, при которых непосредственный физический контакт с телом потерпевшего лица отсутствовал, включая действия, совершенные с использованием сети Интернет, иных информационно-телекоммуникационных сетей. 18. Преступления, предусмотренные статьями 134 и 135 УК РФ, следует считать оконченными соответственно с момента начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий.

Если после начала полового сношения, мужеложства, лесбиянства или развратных действий к потерпевшему лицу с целью его понуждения к продолжению совершения таких действий применяется насилие или выражается угроза применения насилия, содеянное охватывается статьями 131 и 132 УК РФ и дополнительной квалификации по статьям 134 и 135 УК РФ не требует. 19. Половое сношение, мужеложство, лесбиянство или развратные действия, совершенные без применения насилия или угрозы его применения и без использования беспомощного состояния потерпевшего лица одновременно или в разное время в отношении двух или более лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, в соответствии с положениями части 1 статьи 17 УК РФ не образуют совокупности преступлений и подлежат квалификации по части 4 статьи 134 или части 3 статьи 135 УК РФ при условии, что ни за одно из этих деяний виновный ранее не был осужден.

20. Судам следует иметь в виду, что уголовной ответственности за деяния, предусмотренные примечанием к статье 131 УК РФ, в соответствии с положениями части 2 статьи 20 УК РФ подлежат лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста.

21. Разъяснить судам, что деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных частями 2 — 4 статьи 135 УК РФ, могут быть квалифицированы по пункту «б» части 4 статьи 132 УК РФ лишь при доказанности умысла на совершение развратных действий в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста. 22. Применяя закон об уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных статьями 131 — 135 УК РФ, в отношении несовершеннолетних, судам следует исходить из того, что квалификация преступлений по соответствующим признакам (к примеру, по пункту «а» части 3 статьи 131 УК РФ) возможна лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что потерпевшим является лицо, не достигшее восемнадцати лет или иного возраста, специально указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ.

23. Обратить внимание судов на запрет назначения осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, условного осуждения (пункт «а» части 1 статьи 73 УК РФ), на особенности условно-досрочного освобождения от отбывания наказания таких лиц (пункты «г» и «д» части 3, часть 4[1] статьи 79 УК РФ), на особенности замены им неотбытой части наказания более мягким видом наказания (части 2 и 4 статьи 80 УК РФ) и отсрочки отбывания наказания (часть 1 статьи 82 УК РФ), на возможность назначения принудительных мер медицинского характера лицам, совершившим в возрасте старше восемнадцати лет преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости (пункт «д» части 1 статьи 97 УК РФ), а также на особенности назначения наказания лицам, совершившим половое сношение или развратные действия с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, то есть за преступления, предусмотренные частью 1 статьи 134 и частью 1 статьи 135 УК РФ, в случае, если разница в возрасте между потерпевшей (потерпевшим) и подсудимым (подсудимой) составляет менее четырех лет (примечание 2 к статье 134 УК РФ). 24. Рекомендовать судам, учитывая специфику дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности, при их рассмотрении устранять вопросы, не имеющие отношения к делу, своевременно пресекать нетактичное поведение участников судебного разбирательства, при изложении описательно-мотивировочной части судебного решения по возможности избегать излишней детализации способов совершения преступлений, соблюдая при этом общие требования уголовно-процессуального закона.

25. Принимая во внимание повышенную общественную опасность преступлений, предусмотренных статьями 131 — 135 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, судам следует выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению таких преступлений, нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом.

Согласно части 4 статьи 29 УПК РФ необходимо обращать внимание соответствующих организаций и должностных лиц на выявленные факты нарушений закона путем вынесения частных определений или постановлений. 26. В связи с принятием настоящего постановления признать утратившим силу постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2004 г.
26. В связи с принятием настоящего постановления признать утратившим силу постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2004 г.

N 11

«О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»

(с изменениями, внесенными постановлением Пленума от 14 июня 2013 г. N 18). Председатель Верховного Суда Российской Федерации В. Лебедев Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации В.

Момотов

В апелляции устоял оправдательный приговор обвиняемой в применении насилия в отношении представителя власти

01 Февраля 2021 Фотобанк Лори В комментарии «АГ» защитник Самир Байрамов отметил, что главная причина оправдательного приговора – отмена на стадии предварительного расследования постановлений об административных правонарушениях.

Белгородский областной суд оставил в силе оправдательный приговор в отношении К., обвинявшейся в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей и публичном его оскорблении. 16 мая 2020 г. инспекторы по делам несовершеннолетних УМВД России по г.

Белгороду Р. и А. участвовали в рейде по выявлению нарушений в сфере реализации алкогольной продукции несовершеннолетним и одновременно с сотрудником уголовно-исполнительной инспекции О.

осуществляли проверку несовершеннолетнего по месту жительства.

В ходе рейда они увидели ранее знакомую им гражданку К., состоящую на профилактическом учете в подразделении по делам несовершеннолетних, которая шла по улице вместе с Г. По внешним признакам К. находилась в состоянии алкогольного опьянения.

Согласно обвинительному заключению, полицейские представились, показали служебные удостоверения, после чего Р.

спросила у К., где находится ее малолетний ребенок. Так как речь женщины была невнятной, а вид неопрятный, Р. посчитала, что в действиях К.

имеется состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.21 КоАП, то есть появление в общественном месте в состоянии опьянения.

Полицейские предложили женщине пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения, однако та отказалась и попыталась уйти, но Р.

ее остановила, после чего вызвала наряд для составления протокола об административном правонарушении. В это время К., как указало следствие, дважды пнула Р.

по правой ноге, а потом, удерживая ее руками за плечо, один раз по левой и нанесла удар по лицу. По мнению следствия, таким образом К.

совершила преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК, – применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Кроме того, К., согласно обвинительному заключению, публично унизила и оскорбила инспектора, чем совершила преступление, предусмотренное ст. 319 УК. Как рассказал «АГ» защитник обвиняемой, адвокат АП Белгородской области Самир Байрамов, в тот же день в отношении К.

было вынесено еще одно постановление о совершении административного правонарушения – по ч. 1 ст. 5.35 КоАП, то есть за неисполнение родителем обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних. Однако до рассмотрения уголовного дела в суде все три постановления были отменены, производства по ним прекращены.

Уголовное дело было направлено в Октябрьский районный суд г.

Белгорода. Потерпевшая Р. заявила гражданский иск о возмещении морального вреда в размере 300 тыс. рублей. В показаниях инспекторы Р. и А. настаивали на том, что К.

вела себя, как если бы находилась в состоянии опьянения: шаталась, громко разговаривала, ее волосы были растрепаны, куртка расстегнута и спущена на плечи, язык заплетался.

На вопрос о том, где ребенок, подсудимая сначала ответила, что у родителей, потом сказала, что в детском саду. Они подчеркнули, что показали свои удостоверения, а значит, когда К.

наносила удары и высказывала оскорбления, она достоверно знала, что Р. является сотрудником полиции.

В суде К. указала, что не нарушала общественный порядок.

Она пояснила, что из-за плохого душевного состояния выпила спиртное, а потом пошла искать, где можно купить зарядное устройство для телефона. С этим вопросом она обратилась к проходящей мимо Г., которая согласилась провести ее до магазина.

По пути к ней подошла Р., которую она не узнала, поскольку видела ее полгода назад и в форме. Когда та спросила о метонахождении ее ребенка, К. ответила, что он находится в детском саду. К. сообщила суду, что действительно ударила Р., но исключительно в целях самообороны, поскольку та загнула ее руку за спину.
К. сообщила суду, что действительно ударила Р., но исключительно в целях самообороны, поскольку та загнула ее руку за спину.

По ее словам, удостоверения ей никто не показывал.

Также К. пояснила, что, когда подъехал автомобиль ППС, она спокойно села в машину и проследовала на медосвидетельствование. В отделе полиции ее под угрозой ареста заставили подписать протоколы об административных правонарушениях. В последующем суд признал, что она не совершала вмененные правонарушения.

Она посчитала, что данная ситуация была спланирована бывшим мужем Е. и его женой – судебным приставом, которые близко общаются с Р. По ее мнению, причина произошедшего была в большой задолженности Е.

по алиментам. Свидетель Г. также сообщила суду, что К. выглядела опрятной, вела себя адекватно. Она предложила показать ей, где магазин, и пошла вперед, а когда обернулась, увидела, как К.

удерживают за волосы две женщины.

Она побежала за помощью, а по возвращении увидела, как К.

усаживали в машину ППС. Самир Байрамов обратил внимание суда на наличие противоречий в показаниях свидетелей и потерпевшей.

Так, потерпевшая указала, что спросила у К., где ее ребенок. Подсудимая сначала не ответила на вопрос, а потом стала пояснять, что ребенок у ее родителей, а потом сказала, что в детском саду. Свидетель, инспектор А., в судебном заседании пояснила, что обвиняемая сразу ответила, что в детском саду.

Кроме того, Р. пояснила, что после указанного события звонила бывшему мужу К. – Е. Сам Е. в суде указал, что потерпевшая не звонила.

При этом он подписал протокол опроса, фактически признав его содержание, согласно которому К. находилась под давлением Р. Потерпевшая же указывала, что не оказывала давление на К.

Были у свидетелей и потерпевшей разные показания и относительно того, когда инспекторы показали удостоверения. Кроме того, полицейские, прибывшие составить протокол об административном правонарушении, указали, что обязательно удостоверяются в правильности паспортных данных свидетелей, однако в материалах дела есть показания якобы свидетеля Ф., пояснившего, что его там не было – он ранее выступал в качестве понятого, поэтому его паспортные данные могли быть у сотрудников. «В материалах дела имеется постановление судебного пристава-исполнителя о задолженности Е.

по алиментам в отношении своего сына. Лишение родительских прав К. и определение места жительства ребенка по месту жительства Е.

как раз-таки аннулировали бы указанный долг», – заметил адвокат.

Самир Байрамов указал, что представил в суд решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 18 июня 2020 г., которым было отменено постановление по делу об административном правонарушении по ст. 20.21 КоАП. Сторона обвинения предположила, что решение не исключает того факта, что К.

могла совершить правонарушение уже после приезда сотрудников полиции.

«Между тем обвинение не может основываться на предположении, в решении четко указано, что в действиях К. отсутствует состав правонарушения», – подчеркнул он. Адвокат также заметил, что подсудимая не была обязана выполнять требования Р.

пройти медицинское освидетельствование, так как в ее действиях не было состава какого-либо правонарушения. Соответственно, требования Р.

были необоснованными. «Необоснованны также и исковые требования, так как они рассматриваются в суде в соответствии с нормами ГПК РФ. Истец в соответствии со ст. 56 ГПК должен обосновать свои исковые требования, а именно сумму в размере 300 тыс.

рублей», – подчеркнул он. Заслушав доводы сторон, суд посчитал, что стороной обвинения не было представлено свидетелей и очевидцев неадекватного, вызывающего поведения К., которое создавало бы угрозу и послужило поводом для пресечения ее действий, в том числе с применением насилия со стороны сотрудников полиции. Он признал, что действия К. были самозащитой. Суд указал, что объективная сторона правонарушения по ст.

20.21 КоАП заключается в том, что лицо находится в общественном месте не просто в пьяном виде, а в такой степени опьянения, которая оскорбляет человеческое достоинство, общественную нравственность: неопрятный внешний вид, вызывающий брезгливость и отвращение; грязная, мокрая, расстегнутая одежда; из-за опьянения лицо полностью или в значительной степени утратило способность ориентироваться; полная беспомощность. «В судебном заседании не был подтвержден факт совершения К. административного правонарушения, которое, по утверждению потерпевшей, она как сотрудник полиции обязана была пресечь.

Доказательств того, что К. в момент ее обнаружения сотрудницами ОДН нарушала общественный порядок, имела вызывающий брезгливость и отвращение внешний вид, приставала к гражданам, выражалась нецензурной бранью, на замечания не реагировала либо иным образом оскорбляла человеческое достоинство или общественную нравственность, материалы дела не содержат», – подчеркивается в приговоре. Кроме того, суд отметил, что после произошедших событий в отношении К. был составлен протокол об административном правонарушении по ч.

1 ст. 5.35 КоАП в связи с выявлением 16 мая 2020 г. факта ненадлежащего исполнения родительских обязанностей. Постановлением комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав г.

Белгорода К. была привлечена к административной ответственности.

Между тем данное решение было признанно судом незаконным: суд не установил обстоятельств, свидетельствующих о том, что К.

не исполняла или ненадлежаще исполняла обязанности по содержанию, воспитанию, обучению, защите прав и интересов ребенка.

Первая инстанция обратила внимание, что показания К. о том, что сотрудники полиции применили к ней физическое насилие, подтверждаются результатами ее осмотра специалистом и заключением эксперта.

Суд указал, что оскорбление и нанесение ударов были совершены одновременно и в отношении одного и того же лица, обусловлены требованием Р., которое было признано незаконным. Таким образом, суд оправдал К.

по обоим предъявленным обвинениям и признал за ней право на реабилитацию. Гражданский иск о возмещении морального вреда в размере 300 тыс.

руб. суд оставил без рассмотрения. Сторона обвинения подала апелляционное представление (имеется у «АГ»), заявив, что в судебном заседании были обнаружены противоречия в показаниях Г., которая указала, что К. вела себя адекватно и выглядела опрятно.

То, что в протоколе написано обратное, она обосновала тем, что протокол составлял следователь, а она его не читала. По данному факту, указывается в представлении, в протокол было внесено заявление и выделены материалы для направления в следственный комитет для проверки действий следователя, по результатам которой в возбуждении уголовного дела отказано.

Фактически, посчитала прокуратура, суд необоснованно отдал предпочтение показаниям одного свидетеля, отвергая в качестве доказательств показания инспектора Р. Прокуратура отметила, что суд также отверг доводы дежурного УМВД по г.

Белгороду о том, что К. вела себя неадекватно, посчитав, что он лукавит, поскольку именно он составлял протокол об административном правонарушении. При этом ранее К. привлекалась к административной ответственности. Кроме того, свидетели предупреждались об уголовной ответственности по ст.

307 УК. Указывается, что преступление по ст. 319 УК является самостоятельным преступлением, но ему не дана оценка в приговоре.

В связи с этим прокуратура просила направить дело в тот же суд на новое рассмотрение. Потерпевшая также подала апелляционную жалобу, в которой попросила отменить приговор и направить уголовное дело в первую инстанцию на новое рассмотрение в ином составе суда.

Самир Байрамов в возражениях на жалобу и представление указал, что суд обоснованно посчитал, что одного факта нахождения К. в состоянии алкогольного опьянения недостаточно для образования в ее действиях состава административного правонарушения по ст.

20.21 КоАП. Кроме того, показания инспекторов, а также свидетеля – сотрудника, составившего протокол об административном правонарушении, о том, что у подзащитной был неопрятный внешний вид, опровергаются показаниями других свидетелей и актом медицинского освидетельствования, также решением суда, отменившего постановление по делу об административном правонарушении. Защитник отметил, что в связи с этими обстоятельствами суд первой инстанции подверг сомнению показания других свидетелей стороны обвинения.

Он просил оставить оправдательный приговор без изменения, апелляционные жалобу и представление без удовлетворения. Белгородский областной суд посчитал, что доводы представления и жалобы связаны с отрицанием Закона о судебной системе, согласно которому вступившие в силу постановления федеральных судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, должностных, юридических и физических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Апелляция отметила, что в соответствии со ст. 90 УПК обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением административного судопроизводства, признаются судом, следователем, прокурором без дополнительной проверки. Ответственность за применение насилия и оскорбление представителя по ч.

1 ст. 318 и ст. 319 УК наступает только в случаях противодействия его законной деятельности.

Суд указал, что сотрудники полиции допустили нарушение положений Закона о полиции, Положения о службе в органах внутренних дел РФ, приказов МВД РФ, должностных инструкций, в которых дан исчерпывающий перечень оснований задержания, применения силы и доставления граждан; установления личности гражданина в случаях, предусмотренных федеральным законом, с составлением протокола в порядке, установленном законом, в соответствии с п.

13 ч. 1 ст. 13 Закона о полиции. Апелляция подчеркнула, что, несмотря на то что К.

не совершала административных правонарушений, что было очевидным для Р., последняя в нарушение Закона о полиции приняла незаконное решение о ее задержании с целью последующего медицинского освидетельствования и привлечения к административной ответственности, применила физическую силу, причинив телесные повреждения, вызвала полицейский патруль, после чего оправданная была незаконно препровождена в отдел полиции. Белгородский областной суд отметил, что решения, которыми отменены постановления о привлечении К. к административной ответственности в соответствии с Законом о судебной системе и ст.

90 УПК, являются обязательными для судов и иных лиц.

«Уже данное основание исключает уголовную ответственность К. за совершение преступлений, предусмотренных ст. 318 ч. 1 и 319 УК РФ, так как представитель власти – сотрудник полиции Р.

– в отношении К. действовала незаконно», – подчеркивается в постановлении.

Апелляция указала, что в качестве доказательств стороной обвинения суду были представлены показания сотрудников полиции и сотрудника УИИ УФСИН России по Белгородской области, дежурного УМВД России по г. Белгороду, который составил в отношении К.

протокол по ст. 20.21 КоАП. Из их солидарных показаний следует, что К. имела неопрятный внешний вид, одежда была грязная, волосы растрепаны и, при наличии состояния алкогольного опьянения, в ее действиях содержался состав правонарушения, предусмотренный ст.

20.21 КоАП.

«Эти показания суд правильно признал недостоверными, поскольку все названные свидетели принимали участие в незаконном задержании К., незаконном оформлении административного материала, что в итоге повлекло незаконное привлечение ее к административной ответственности»

, – подчеркнула апелляция. Кроме того, областной суд заметил, что на очной ставке с К. потерпевшая показала, что одежда на ней была чистой, что подтверждает выводы суда первой инстанции о том, что показания Р.

о нахождении подсудимой в состоянии, которое оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, являются недостоверными. Суд указал, что в соответствии со ст. 116 УК ответственность за причинение побоев наступает только при наличии хулиганского мотива у виновного.

Из материалов дела видно, что конфликт между Р.

и К. возник по иным мотивам, оправданная не имела умысла на нарушение общественного порядка.

«По изложенным основаниям (отсутствие специального субъекта у потерпевшей) в действиях К. отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 319 УК», – резюмируется в судебном акте, которым оправдательный приговор оставлен без изменений.

В комментарии «АГ» Самир Байрамов отметил, что главная причина, по которой удалось добиться оправдательного приговора, – это отмена на стадии предварительного расследования постановлений об административных правонарушениях.

«Остальное – противоречия в показаниях свидетелей и потерпевшей, заключение экспертизы – сопутствующие факторы»

, – подчеркнул он. Защитник предположил, что сторона обвинения не будет обращаться в кассацию.